С. А. Ванюков. Освящение мира

I. Введение

В Православной Церкви в соединении с Таинством Крещения, через которое верующий возрождается в жизнь духовную и становится христианином, совершается Таинство Миропомазания, завершающее благодатный процесс вступления нового члена в Церковь. Для его совершения употребляется особое благовонное вещество, известное под названием мира.

Совершителями Таинства Миропомазания являются исключительно епископы и пресвитеры, но только епископу, как преемнику апостолов, принадлежит сакраментальная власть совершать освящение мира. В Церкви постепенно установился порядок, при котором освящение мира совершают, как правило, лишь Предстоятели Поместных Церквей, а не каждый епископ. Таким образом, возможность освящения мира стала восприниматься, с позиции церковного права, как признак автокефальности Церкви, а получение мира от кириархальной Церкви – как символ канонической зависимости1.

Исключительная важность приготовлению и освящению мира придается не только сотериологическим значением Таинства Миропомазания и каноническим статусом самой возможности мироварения и освящения мира. В литургической традиции Православной Церкви миро используется при освящении храма (для помазания престола и стен) и антиминсов и через это непосредственно связывается с совершением Таинства Евхаристии2. Ранее миро употреблялось при венчании царей на царство3 (уже в XIII веке миром помазывался византийский βασιλεύς, а в XVI веке – московский великий князь)4. Кроме того, согласно 95-му правилу Трулльского Собора (692), присоединение к Церкви еретиков в определенных случаях совершается через миропомазание5.

Поскольку главным и основополагающим фактором, повлиявшим на употребление в Церкви святого мира, было Таинство Миропомазания, рассмотрение чинов мироварения и освящения мира в исторической перспективе лучше осуществлять в контексте данного Таинства.

II. Формирование последования мироварения и чина освящения мира

По словам «Пространного христианского катихизиса», «Миропомазание есть Таинство, в котором верующему, при помазании освященным миром частей тела во имя Святого Духа, подаются дары Святого Духа, возращающие и укрепляющие в жизни духовной»6. В православном богословском понимании Крещение и Миропомазание представляют собой двуединое таинство. В Крещении человек получает новую жизнь во Христе, а в Миропомазании ему сообщаются благодатные силы и дары Святого Духа, а также Сам Святой Дух как дар, для достойного прохождения богочеловеческой жизни во Христе. В Миропомазании личность человека помазуется Святым Духом по образу и подобию Божественного Помазанника – Иисуса Христа7, Который в литургической традиции Православной Церкви Сам именуется «Небесным Миром» (ср.: утреня Великого четверга, 2-я стихира на стиховне)8. Божественный Дар Святого Духа со времен Пятидесятницы подается каждому вышедшему из купели Крещения. Согласно 48-му правилу Лаодикийского Собора, «подобает просвещаемым быти помазуемым помазанием небесным и быти причастниками Царствия Божия»9.

Первоначально апостолы совершали Таинство низведения Даров Святого Духа на крещаемых через возложение рук (Деян. 8:14–17; 19:1–7). Впоследствии, еще в апостольское время, руковозложение в этом Таинстве было заменено помазанием миром (ср.: 2 Кор. 1:21–22; 1 Ин. 2:20, 27), чему могло послужить примером помазание, употреблявшееся во времена Ветхого Завета (Исх. 30:25; 3 Цар. 1:39). Известно, что в ветхозаветной Церкви миро освящалось особым священнодействием, причем, вещества, из которых миро должно было составляться, были указаны Самим Богом, запретившим также – под страхом отлучения от общества – использовать миро для бытового употребления (Исх. 30:22–38). В Апостольских Постановлениях (кн. III, глл. 16–17)10, литургико-каноническом памятнике компилятивного характера и разнородного содержания, составление которого датируется IV веком, но приписывается св. Клименту Римскому, о помазании крещаемого миром говорится как об обычае апостольского происхождения11.

Сведений о составе, приготовлении и порядке освящения мира от апостольских времен до нас не дошло. Однако можно предположить, что миро тогда использовалось такое же, какое употреблялось в иудейском ветхозаветном богослужении, поскольку христианская литургическая традиция зарождалась в условиях тесной взаимосвязи с ветхозаветной. Учитывая же священное назначение мира, вполне допустимо, что его освящение изначально совершалось через особое благословение и произнесение молитвы12. Так, уже Феофил Антиохийский (II в.) называет миро «елеем Господним»13, а Ориген, касаясь Таинства Миропомазания, говорит, что «дар благодати Духа обозначается через образ елея» (per olei imaginem)14.

Постановления Апостольские (кн. VII, гл. 44) содержат молитву, произносившуюся перед миропомазанием. Из текста молитвы видно, что миро обладало особенным благоуханием: «Господи Боже, Иже Нерожденный и Владыки не имеяй, Иже Господь всяческим, Иже воню познания Евангелия во всех языцех благоуханну даровавый, Ты и ныне даждь миро сие действенно быти во крещающемся, яко да твердо и непоколебимо пребудет в нас благоухание Христа Твоего и соумершу ему совоскреснути и сожити Ему»15. Это благоуханное миро освящалось в то время специальным священнодействием, о чем свидетельствуют писатели III века – Тертуллиан: «По выходе из купели мы помазываемся благословенным елеем»16, и св. Киприан Карфагенский: «Елей, которым помазываются крещаемые, освящается на алтаре»17.

Существуют указания на освящение мира епископом во время Литургии через призывание Святого Духа18. Из творений св. Киприана Карфагенского следует, что освящение мира было неразрывно связано с возможностью совершения Евхаристии: поскольку еретики, в силу отпадения от Церкви, не имеют истинной Евхаристии, их миропомазание также не может признаваться истинным19. По словам св. Кирилла Иерусалимского (IV в.), «как хлеб и вино в Евхаристии по призывании на них Святого Духа, суть уже не простой хлеб и вино, но Тело и Кровь Христовы, так и святое миро после призывания не есть более простое и обыкновенное, но дар Христа и Святого Духа, присутствием Божества Его бывающий действительным»20. В Паломничестве Эгерии, отражающем литургическую традицию Иерусалимской Церкви кон. IV века, еще не сообщается об освящении мира в Великий четверг на Страстной седмице21. Иерусалимский Канонарь в грузинской версии VII века, который зафиксировал палестинскую богослужебную практику V–VI веков, также умалчивает об освящении мира в этот день22.

Канонической традицией подтверждается порядок, согласно которому во всех Церквах право освящения мира предоставлялось исключительно епископу. Так, II Карфагенский Собор (390), ссылаясь на постановление одного из предшествующих соборов, прямо запрещает освящать миро пресвитерам (ср.: правило 3)23. Отцы III Карфагенского Собора, проходившего в 397 году, постановили, «чтобы пресвитер никогда не совершал мира» (ср.: правило 36)24. IV Карфагенский Собор (правило 36) признает только за епископом право освящения мира, напоминая пресвитерам, заведующим церковными округами, ежегодно перед праздником Пасхи получать миро от своего епископа25. В ответ на злоупотребления, возникшие в Испанской Церкви, Толедский Собор (400) предписывает священникам получать миро, освященное епископом, через посылаемых диаконов или иподиаконов, а не освящать его самим26. Один из входящих в Corpus Areopagiticum (кон. V в.) трактатов, «О церковной иерархии» (V. 5), сообщает, что «божественное законодательство уделило... освящение божественного мира... единственно совершеннодействующим силам боговдохновенных иерархов»27. Запрещение освящать миро пресвитерам вошло – в составе канонов Поместного Карфагенского Собора (ср.: правило 6) – в основной канонический корпус Православной Церкви, содержащийся ныне в «Книге правил»28.

Порядок освящения мира в Corpus Areopagiticum (в трактате «О церковной иерархии», гл. IV) изложен следующим образом: «Как при собрании, чины несовершенных удаляются, – имеется в виду, после иерархического обхождения с благовонием по всему храму, а также псалмического священнословия и чтения божественнейших Речений [т. е. Писаний. – С. В.]. Потом иерарх, взяв миро, ставит его на божественный жертвенник покрытым двенадцатью священными крылами, а все возглашают священнейшим гласом песнь боговдохновенных пророков. По исполнении же над ним совершительной молитвы им пользуются в священнейших из освящающих совершений почти для всякого иерархического совершеннодействия»29. Из данного повествования следует, что к концу V века освящение мира совершалось епископом на Литургии через чтение особой молитвы, произносившейся после поставления мира на престоле под осенением рипид с изображением Серафимов, при пении, согласно толкованию прп. Максима Исповедника30, всеми присутствующими песнопений: Свят [Святый Боже...] или Аллилуиа. В трактате «О церковной иерархии» (IV. 4) говорится, что «состав мира представляет собой некое соединение душистых веществ, в изобилии имеющее в себе благовонные качества»31.

Древнейший текст византийского чина освящения мира помещен в Евхологии Bibl. Vaticana. Barberini. gr. 336. Fol. 123v–128r. В этом евхологии VIII века, самом древнем из сохранившихся32 и составленном в византийской Южной Италии, перед чином освящения мира33 приводится краткая вступительная рубрика, в которой впервые перечисляется набор из 12-ти благовонных веществ, входящих в состав мира [выделены нами – С. В.]: «Σκευή του νάρδου. Εις τας ι ξεστία του έλαίον κύπεριν, λίτρας α' καί ήμισυ ΐριν. λίτραν α' ράσδον, λίτρας ήμισυ άσπάλαθον, ήμίσυ καί τέταρτον. Χρή δε ταΰτα κόπτεσθαι λεπτά, ως επί ψηφίου μέτρου, καί άποβρέχειν είς ΰδωρ όμοΰ ημέρας β' είς κάκαβον γανωτόν, καί μετά τοΰτο είσέρχεσθαι το ελαιον είς το αυτό άποβρέχεσθαι καί έψεΐσθαι δι' όλης της ημέρας. Έψησις β'. Αμωμον. λίτραν α' ξυλοκαρυόφυλλον. οΰγγίας η' μυροβάλανον, οΰγγίας ς' κάσαμον, οΰγγίας ς' κασσίαν, ούγγίας ς' τερεμίνθην, οΰγγίας β' σμύρναν, ούγγίαν α' βάλσαμον καλόν, οΰγγίας β' καί ήμισυ. Ταΰτα ομοίως τοις άνω άπόβρεχε καί εψηφον, έκτος της τερεμίνθης καί της σμύρνης καί του βάλσαμου ταΰτα γαρ προεψοΰνται»34.

Относительно же самого освящения мира в данном Евхологии говорится, что оно совершается епископом [из чего следует, что в то время миро освящалось местным архиереем – С. В.] в Великий четверток на Страстной седмице. Во время совершения Литургии, при перенесении святых Даров на престол на Великом входе, переносится пресвитером и алавастр с неосвященным миром, который поставляется на престоле слева от дискоса. После возгласа: «И да будут милости Великаго Бога...», при закрытых святых вратах, архидиакон возглашает «Вонмем», и архиерей, взойдя на ступень перед престолом, трижды благословляет миро, и, сойдя и поклонившись, читает молитву: «Господи милости...» (присутствующую и ныне в чине освящении мира), заканчивая ее возгласом: «Яко Свят еси, Боже наш...». Далее епископ произносит: «Мир всем», и, по возгласе архидиакона: «Главы ваша Господеви приклоните», читает молитву: «Тебе, Богу всех...» (которая также входит в современный чин освящения мира). После «Аминь» отверзаются святые двери, диакон произносит обычную ектению: «Вся святыя помянувше...», и Литургия продолжается обыкновенным порядком.

Таким образом, ключевые элементы современного последования освящения мира, совершаемого во всех Поместных Православных Церквах35, в том числе и в Русской Церкви36, уже сформировались к VIII веку. Чин освящения мира, традиционный для Константинопольской Церкви37, в течение нескольких столетий совершался практически без изменений38. С течением времени порядок освящения мира принял более широкие размеры и более торжественный характер, но будучи незначительно дополняемым по форме, он нисколько не претерпел изменения по содержанию: все священнодействия, сопровождавшие освящение мира в VIII веке, вошли в то последование, которое используется ныне.

В XIII веке освящению мира предшествовали следующие священнодействия39. В Великий четверг архиерей в сопровождении других священнослужителей отправлялся в то место, где хранилось приготовленное миро, и там произносил некие молитвы. После этого скевофилакс брал алавастр с миром и приносил его в алтарь, поставляя с правой стороны престола. Один из священников произносил: «Мир всем» и «Господу помолимся», и читал две молитвы, по окончании которых алавастр ставился на престоле. Затем начиналась Литургия, во время совершения которой, на пении Трисвятого, алавастр возносился на руках над престолом. На великом входе он переносился вместе со св. Дарами. К XIII веку приготовление состава для мира уже получило более торжественное оформление, количество благовонных веществ, использовавшихся при мироварении, также значительно увеличилось40.

В творении Симеона Солунского (XV в.) «Περί της ίεράς τελετής τού αγίου μύρου»41 (De sacro ritu sancti unguenti) сохранилось подробное изложение чинов мироварения и мироосвящения, которые совершались Константинопольским Патриархом на Страстной седмице. В Великую среду Патриарх вместе с клиром шел на место, определенное для мироварения. Облачившись в епитрахиль и омофор, он начинал чинопоследование «славословием Триединого Бога», т. е. произносил начальный возглас, затем следовали молитвы: «Царю Небесный...», Трисвятое, «Пресвятая Троице...» и «Отче наш...». После возгласа Патриарха: «Яко Твое есть Царство...», пелся тропарь Пятидесятницы: «Благословен еси, Христе Боже наш...», и некоторые другие тропари. По окончании пения Патриарх вливал елей в сосуд, предназначенный для мироварения, и благословлял его рукой; остальной елей вливался священнослужителями. Патриарх сам возжигал огонь и творил отпуст, после чего уходил, а елей варился с великим вниманием кем-либо опытным и сведущим. В это же время растирались и приготовлялись различные виды ароматов. К концу варения елея Патриарх снова приходил и, благословив ароматы, влагал их в кипящий елей, после чего, совершив отпуст, уходил. По объяснению Симеона Солунского, елей варился по преимуществу в Великую среду, потому что в этот день жена-грешница помазала Господа многоценным миром.

На следующий день, в Великий четверток, во время проскомидии миро приносилось в особом сосуде, называемом алавастром, и поставлялось, будучи покрытым священным покровом, в сосудохранительнице (скевофилакии)42. Во время Литургии, на великом входе, первым в процессии шел наблюдавший за благочинием, за ним – свещеносцы, а после них – первый из пресвитеров с алавастром мира в руках. По сторонам его шесть диаконов держали двенадцать рипид, за ними обычным порядком впереди Даров шли прочие диаконы и, наконец, остальная часть процессии. Когда пресвитер с миром подходил к Царским вратам, Патриарх сходил со священного подножия у святого престола, принимал миро из рук пресвитера и полагал его на святом престоле с левой стороны дискоса. Далее Патриарх продолжал Литургию, а освящение мира происходило по окончании анафоры. После возгласа «И да будут милости Великаго Бога...», прежде чем диакон начинал ектению: «Вся святыя помянувше...», Патриарх восходил на подножие у святого престола и, открывши миро, трижды благословлял его. По замечанию Симеона Солунского, по благословении миро уже делается священным, и необходимо, чтобы оно при благословении не было ничем покрыто, но чтобы прямо и непосредственно прияло освящение. Троекратно благословив миро, Патриарх сходил с подножия и, приклонив главу, читал первую молитву: «Господи милости и Отче светов...». Оканчивая эту молитву, Патриарх произносил возглас: «Яко Свят еси, Боже наш, и во святых почиваеши....», потом: «Мир всем», диакон: «Главы наша Господеви приклоним», и Патриарх, приклонивший голову, читал вторую молитву: «Тебе, Богу всех и Царю, выю сердца благодаряще приклоняем...», потом, воздвигнув главу, возглашал: «Яко подобает Тебе всякое поклонение Отцу и Сыну и Святому Духу, ныне и присно и во веки». По произнесении молитв, замечает Симеон Солунский, миро является уже освященным на святой трапезе. При этом он напоминает, что миро освящается только архиереем и без него не может быть освящено.

Порядок освящения мира, описанный Симеоном Солунским, практически полностью совпадает с современным чинопоследованием, принятым в традиции всех Поместных Православных Церквей. В XVI и XVII вв. чин освящения мира претерпел лишь некоторые изменения. Троекратное благословение мира архиереем, совершавшееся, согласно свидетельству Симеона Солунского, до чтения двух освятительных молитв, стало совершаться после их произнесения. Кроме того, миро после освящения передавалось протоиерею, который в сопровождении диаконов с рипидами, относил его в сосудохранительницу43. Приготовление необходимых веществ для составления мира продолжалось в течение Великого поста. В Лазареву субботу и Вербное воскресенье эти вещества, уже в готовом виде, приносились в то место, где должно было происходить мироварение. Само мироварение начиналось с Великого понедельника. В Великую среду, по окончании варения, миро относилось в дом Патриарха. В Великий четверток совершалось освящение мира. Ж. Гоар упоминает около 40 благовонных веществ, употреблявшихся при мироварении44.

В настоящее время на Православном Востоке освящение мира совершается в соответствии с тем описанием чина, которое дается Симеоном Солунским. Отличие состоит лишь в том, что архиерей благословляет миро и перед чтением освятительных молитв, и после освящения, когда закрывает алавастр и передает священнику для поставления его в место, предназначенное для хранения45.

Последование освящения мира в греческих Евхологиях переписывалось практически без изменений до XVII–XVIII вв. Перевод этого чина на славянский язык46 встречается в памятниках уже начиная с XIV в.47, а грузинский перевод появляется в рукописях с XV–XVI веков48.

Первоначально миро доставлялось в Грузию из Иерусалима. Право же самостоятельно освящать миро Грузинская Церковь получает уже в IX веке49, и, следовательно, с этого времени она воспринимает порядок приготовления и освящения мира.

В одной из рукописей50, отражающей практику XV века, приводится достаточно подробный чин приготовления и освящения мира, который в этом памятнике возводится к традиции Константинопольской Церкви.

Подготовка благовонных веществ начиналась с Крестопоклонной седмицы Великого поста. Со вторника по пятницу в эту седмицу собранные благовония взвешивали и крошили, а три вещества (врулло кипер, раздон ризарин и каламо-кринон) в особом медном или деревянном сосуде размягчали в вине. В пятницу после Литургии Преждеосвященных Даров, когда епископ еще предстоял у престола, участвующие в мироварении входили в алтарь, старейший из них помазывал себя и находящихся с ним елеем из семисвечника, а затем они испрашивали у епископа благословение на приготовление св. мира. Потом один из священников трижды крестообразно кадил котел, предназначенный для мироварения, при пении покаянных тропарей: «Помилуй нас, Господи, помилуй нас...», «Господи, помилуй нас...», «Слава, и ныне» – «Милосердия двери...». К этим тропарям присоединялся тропарь и кондак вмч. Пантелеимону, кондак «Взбранной Воеводе...», кондак Крестопоклонной Недели, после которого на «Слава, и ныне» пелся Богородичен: «Прибежище и Сило наша...». Далее – «Господи, помилуй» (40 раз), «Слава, и ныне», «Именем Господним...». Священник, после возгласа «Боже, ущедри ны...» и троекратного земного поклона, произносил отпуст. После отпуста начальствующий в деле мироварения брал из сосуда смесь трех веществ и, обращаясь к иерею, произносил: «Благослови, владыко, начало святого сего дела». Священник произносил возглас: «Благословен Бог наш...», после чего первенствующий в приготовлении мира помещал эти вещества в котел, добавляя туда вино и елей, и размешивая содержимое котла особой лопаткой.

На следующий день, в субботу, под котлом разводился огонь, и при перемешивании все кипятилось в продолжение трех часов. После кипячения в котел опускались лавровые листья, дендролибан и миртовые листья, и все снова кипятилось еще три часа. Затем в котел добавлялись белая роза, костос и бальзамовые листья, после чего котел кипел до самого вечера. Чтобы елей и благовонные вещества не выгорали, процесс кипячения постоянно сопровождался вливанием в котел вина, по мере того, как выкипало налитое туда прежде. Вечером в субботу огонь гасили, золу из-под котла аккуратно выгребали, а в котел вливали холодную воду и закрывали его крышкой. За ночь благовонные вещества опускались на дно, а елей поднимался вверх.

Утром в воскресенье елей сливался в особые глиняные кувшины, а благовония из котла всыпались в прочно сплетенную корзину, после чего котел тщательно вымывался. В час дня в котел опускали толченую и процеженную трифисиду, мучной перец, вино и стоящий в кувшинах елей, затем эту смесь кипятили в течение трех часов. Далее в котел добавляли ладан и гофит, продолжая кипячение до 8 часов дня. Благовонные же вещества, собранные в корзину, промывали водой, которую, прокипятив в специальных горшках, впоследствии использовали, вливая по мере необходимости в котел. После 8 часов в котел всыпали орехи, кариофимгон, татос, ксирозин-зивирин, галанган, киламон, осторизон, цардоставлин, толченую трифисиду и перец, вместе с ними вливали холодное вино. Содержимое котла продолжало кипеть до часа ночи включительно. Затем старейший мировар поднимался на хоры и произносил: «Благослови, владыко», на что екклисиарх или диакон отвечал: «Благословен Бог наш...», и далее мировар возглашал многолетия царю, католикосу и епископу. Из-под котла тщательно выгребался огонь, и все расходились.

На следующий день, к 2-м часам пополудни, когда благовонные вещества уже оседали на дне котла, остывший елей разливали в кувшины, что и накануне, и хранили их в скевофилакии до Великого четверга.

В Великий четверток священник с диаконом, войдя в скевофилакию до начала Литургии, облачались в священные одежды. Диакон говорил: «Благослови, владыко», и священник произносил возглас: «Благословен Бог наш...». Взяв алавастр с прошлогодним миром и подойдя к кувшинам, в которых находился заготовленный елей, минуя первый из них, священник вливал освященное миро в большинство кувшинов по три ложки, с произнесением слов: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа». Присутствующие в это время пели тропарь: «Вечери Твоея тайныя...». Опорожнив от прошлогоднего мира алавастр и тщательно его промыв, священник наполнял алавастр вновь составленным елеем из первого кувшина, в который прошлогоднее миро не вливали. Затем в скевофилакии, справа от трапезы, на которой обычно совершалась проскомидия, ставился особый, наподобие престола, деревянный стол, покрытый илитоном (но без антиминса). Над этим столом подвешивали особый светильник – хорос, украшенный 18 зажженными свечами, а около стола ставили две большие свечи в подсвечниках. На стол ставили алавастр, наполненный приготовленным елеем и покрытый драгоценным покровом с изображением Тайной Вечери.

На Литургии во время великого входа первенствующий священник в окружении диаконов с рипидами переносил алавастр и передавал его в алтарных дверях архиерею, который относил сосуд на престол и ставил его слева от места дискоса. Затем на престол ставились дискос и потир. Описание перенесения алавастра на престол и самого освящения мира снабжено большим количеством подробностей, однако порядок и содержание священнодействий, в целом, совпадает с излагаемым в творении Симеона Солунского.

После причащения священнослужителей и народа св. миро вместе со св. Дарами переносилось в диаконник. Совершалось это в порядке, обратном великому входу: протоиерей вставал в алтарных дверях, архиерей брал алавастр с престола и, в осенении рипид, передавал его протоиерею, который и относил сосуд, предшествуя с ним св. Дарам. В диаконнике он ставил алавастр на уготованном столе, покрывая его драгоценным покрывалом, и до следующего Великого четвертка до алавастра никто уже не прикасался.

В течение года использовалось миро из тех сосудов, содержимое в которых было разбавлено прошлогодним миром еще до чина освящения нового. По мере израсходования мира оно восполнялось из кувшинов, в которые прошлогоднее миро не вливалось. Из этих же сосудов неосвященный елей брался для помазания больных. Нард, оставшийся в первом кувшине после наполнения из него алавастра, давался в качестве «евлогии» (благословения) царям и епископу.

Достойно внимания, что данная рукопись запрещает использовать при мироварении кунжутное масло, которое производили тогда в Египте, по той, вероятно, причине, что для приготовления мира оно широко использовалось у яковитов.

Освящение мира и мироварение в Русской Церкви

1. История мироварения и чина освящения мира на Руси

На Руси чин освящения мира стал совершаться не ранее XIV века. В продолжение всего домонгольского периода (и долгое время после) в Русской Церкви миро получали из Константинополя. Митрополит Фотий (1408–1431) в послании к псковским священникам, по небрежности использовавшим при Миропомазании освященное на западе латинское миро, строго предписывал помазывать «миром великим, еже идет изо Цариграда, еже искони оттуду приясте по роду православныя веры»51. Заимствование освященного мира из Константинополя в течение продолжительного времени во многом объясняется тем, что для приготовления мира было необходимо приспособленное место, особые сосуды и значительное количество благовонных веществ52.

Последование освящения мира в Русской Церкви, согласно памятникам XIV века, соответствовало греческой практике XIII века. В течение XV–XVI вв. в некоторых рукописях чинопоследование излагалось в виде буквального перевода чина, приведенного в Евхологии Барберини (VIII в.)53, но существовал и особый устав приготовления и освящения мира, несколько отличавшийся от употребляющегося ныне и имевший надписание: «Чин и устав, како свящати святого и великаго мира»54.

В XVI–XVII вв., на основании этого устава, прежде начала мироварения приготавливали соответствующую пещь и ставили ее «на месте непроходнем», помещая над ней новый и чистый котел, который, так же как и сама пещь, предварительно освящался.

В Лазареву субботу начинали «толчи зелия», т. е. приготовлять необходимые для мироварения вещества. В праздник Входа Господня в Иерусалим благовония просеивались, «черствыя опрочь, а мягкии опрочь». Список необходимых для мироварения благовоний, помещавшийся в конце чинопоследования, включал в себя, кроме деревянного масла и вина, еще 15 наименований55: «[1] змирно, то имя ему гречески и русски; [2] абри (абар), то имя ему и гречески и русски; [3] ливан, а русски белый ладан; [4] кинамомон, а русски корица; [5] кариофалон, а русски гвоздика; [6] маскокаридон, а русски орешки мускатные; [7] родостагмань, а русски гуляфна вода, сиречь цветная (розовая вода); [8] москокоридиоанфос, а русски мошкатняго орешка цвет; [9] пирофрон, то имя ему и гречески и русски; [10] зинзивер, а русски пепряное корение [корень душистого перца]; [11] ипери, а русски перец; [12] мускус, той гречески и русски; [13] асар здесе ростет под лезгою трава, лист у нея плоск и кругловат, как грош [копытник, подлесник]; [14] иреони благоуханнаго мирновой цвет [цветок ириса]; [15] касиа, а русски дивий мед». Оговаривалось наличие всех указанных зелий, «а без одного ничтоже не можеши чинити». На все эти вещества, которые клались поровну (всего «30 гривенок»), использовалось 5 ведер вина и 5 ведер масла.

Вечером в Вербное воскресенье над печью и зельями совершалось всенощное бдение. Утром в Великий понедельник к месту мироварения приходил архиерей «с священники и диаконы, могущими тайну хранити, яко да мирским будет утаено», и после вливания вина в котел, полагал начало мироварению.

Чинопоследование состояло из следующих элементов: по обычном начале и 50-м псалме пелся малый молебный канон Пресвятой Богородице: «Многими содержимь напастьми...» (со ирмосом «Воду прошед...»). После канона начинали топить пещь, а в котел всыпали «черствыя зелия» и читали молитвы Пятидесятницы. За молитвами следовали прокимен, Апостол и Евангелие Пятидесятницы, а затем – «октения, иже на сшествие Святаго Духа» (т. е. ектения Троицкой вечерни), в которой были оставлены и не вполне подходящие для данного случая прошения (например, «О спасении нам, преклоньшим верою сердечные колени и телесные в день сей Пятидесятницы»). После ектении произносился отпуст.

В Великий вторник архиерей с прочими священнослужителями приходил к месту мироварения и совершал аналогичное чинопоследование, только с пением – вместо Параклиса Пресвятой Богородице – канона св. Иоанну Предтече (входящий ныне в Правило ко Святому Причащению)56 и чтением – вместо молитв Пятидесятницы – молитв великого освящения воды на Богоявление. В молитве великой агиасмы: «Велий еси, Господи...» слово «вода» заменялось на «миро»: «Ты Сам, Человеколюбче Царю, прииди пришествием Пресвятаго Духа и освяти миро сие...», «Ты и ныне, Владыко, освяти миро сие Духом Твоим Святым». После молитвы главопреклонения из чина освящения воды: «Приклони, Господи, ухо Твое...», возглашался прокимен, и читались Апостол и Евангелие из последования великого освящения воды. Далее из того же чина произносилась мирная ектения (с сохранением не совсем уместных прошений: «О черплющих и пиющих от него на освящение душам и телом» и др.), после которой совершался отпуст.

Утром в Великую среду над мироварным котлом пелся канон из последования Таинства Елеосвящения (со ирмосами: «Моря чермную пучину...», и с заменой в тропарях слов «масло» и «елей» на «миро»). После канона в кипящее вино вливалось масло и всыпался остаток зелий. Архиерей читал над котлом молитвы из чина Елеосвящения: «Господи, в милостях и щедротах Твоих исцеляя сокрушение душ и телес наших...» (ср. с молитвой на освящение елея в современном последовании Елеосвящения)57, «Владыко Вседержителю, Святый Царю...» (ср. с молитвой после 3-го Евангелия в чине Елеосвящения)58, «Благоприменителю Господи, Едине Милостиве, Человеколюбче, каяся о злобах наших...» (в современном чине Елеосвящения эта молитва отсутствует, но она приводилась в старопечатных изданиях Потребника)59 и «Владыко Господи Иисусе Христе, Боже наш, врачу душам и телом...» (ср. с молитвой после 7-го Евангелия в нынешнем последовании Елеосвящения)60. После молитв следовали прокимен, Апостол и Евангелие (первые из Таинства Елеосвящения), ектения из чина Соборования, на которой вместо болящего поминался архиерей, и служба завершалась отпустом.

Вечером в Великую среду архиерей со священнослужителями снова приходил к месту мироварения. Миро в это время уже переливали из котла в особый сосуд (оловянник), который предварительно окроплялся святой водой. Над оловянником читалась молитва: «Господи Боже, освятивый воды Иорданския, Ты Сам освяти миро сие», заимствованная из чина великого освящения церкви, в котором она читается над водой и вином, предназначенными для омовения престола61. Эта же молитва произносится ныне архиереем при умовении рук во время Литургии перед Херувимской песнью62. Далее следовали еще три молитвы из употреблявшегося в старой русской практике чина освящения церкви63. На этом последование мироварения оканчивалось. Следует отметить, что не во всех рукописях указывается пение при мироварении в первые три дня Страстной седмицы канона из таинства Елеосвящения, а также канонов Богородице и Предтече64.

В Великий четверг архиерей со «священники св. Софии»65, облачившись во все священные одежды, при пении Трисвятого переносил сваренное миро в алтарь и ставил его «влеве, возле святыя трапезы». Затем в сосуды вливали старое миро «колико будет» (ср. с грузинской практикой), и начиналась Литургия, на великом входе которой сосуды с миром переносились вместе со св. Дарами и поставлялись «справа наверх святыя трапезы». Освящение мира происходило после возгласа: «И да будут милости...». Архидиакон возглашал: «Вонмем», и архиерей, взойдя на степень, «иже пред святою трапезою», трижды благословлял миро и, сойдя, читал две молитвы: «Господи Милостиве и Отче светов...» и «Тебе, Богу всех и Царю...». О троекратном благословении мира после молитв не упоминается. По произнесении молитв Литургия продолжалась обычным порядком: диакон возглашал ектению: «Вся святыя помянувше...», и т. д. После Литургии миро относилось в сосудохранительницу (по одной из рукописей, «во олтарь в пределе Похвалы» [т. е. в придел Большого Успенского Собора Московского Кремля – С. В.]), где сам архиерей запечатывал его.

Древнерусская практика мироварения, включающая в себя не характерные для греческой традиции элементы, заслуживает особого внимания, поскольку свидетельствует о том значении, какое придавалось на Руси освящению мира. Оно воспринималось как явление, находящееся в центре литургической жизни Церкви и неразрывно связанное с событием праздника Пятидесятницы, таинствами Церкви и основополагающими священнодействиями – великим освящением воды и освящением храма.

В первых печатных изданиях Требника (в изданном в Молдовлахии в 1534 г., в Стрятинском Требнике 1606 г. и в большом московском Требнике 1651–1652 гг.) последование освящения мира излагалось уже в соответствии с греческой практикой, отраженной в Евхологионе Гоара66.

В южно-русской традиции XVII в., согласно рукописному «Возследованию над растворением и освящением святаго великаго мира», обряд приготовления мира иногда совершался без процесса мироварения. Миро готовилось перед началом Литургии в Великий четверг путем смешения благовоний в сосуде, который после этого поставлялся «на жертвеннице на шуей стране»67. Некоторые источники, тем не менее, упоминают и о мироварении, которое совершалось на углях близ жертвенника в присутствии святителя68. Для составления мира использовалось весьма ограниченное количество веществ: елей, бальзам, «олейко вонное» (видимо, розовое масло), стертый в порошок ладан, немного «мира» (вероятно, смирны) и около ложки вина. Само освящение мира совершалось в соответствии с греческой и русской практикой на Литургии после возгласа: «И да будут милости...».

2. Состав мира и место мироварения

Одно из первых описаний состава мира в Русской Церкви относится к 1631 году: царь Михаил Феодорович распорядился, чтобы Аптекарский приказ отпустил для Патриарха Филарета Никитича разных составов «в мирное составление». Для этой цели из Аптекарского приказа были выделены следующие вещества: янтарь добрый, корица, перетрун, корень азар, ладон росной, мед дивий, непряный корень и гуляфная (розовая) водка; а из келейной патриаршей казны были выданы смирна и кассия69.

Приготовление необходимых веществ поручалось опытному аптекарю с вознаграждением за труд не более двадцати рублей. От усмотрения аптекаря зависели количество и подбор веществ для мира. В 1667 году в состав мира входили 53 душистых вещества, в 1681 – 64, в 1691 – 46, в 1703 и 1705 – 72, в 1710 – 68, а в 1721 – 5970. В 1767 году упоминается 26 веществ, входящих в состав мира. В 1853 году, для придания миру большего благоухания, к прежнему составу добавили еще 5 веществ: кардамон, корни фиалковый, инбирный, ирный и калганный, а траву маиоран, имевшую слабый запах, заменили маслом из так называемой богородской травы (serpillum)71. Во второй половине XIX века в состав мира входили следующие вещества: елей, вино белое виноградное, стиракса, ладаны (росный, простой, белый и черный), мастика, сандарак, розовые цветы, базилика (трава), корни (фиалковый, белый, инбирный, ирный, калганный, кардамонный), масло мушкатное густое, бальзам перувианский, терпентин венецианский, благовонные масла (бергамотовое, гвоздичное, богородской травы, розмаринное, лигниродийное, розовое, коричневое, маиоранное, померанцевое и мушкатное жидкое)72. В «Реестре подлежащим к мироварению составам» в Чине Мироварения (М., 1894 г.) к 23 пудам масла деревянного и 7 ведрам виноградного белого вина прибавляются в разных пропорциях еще другие 28 веществ. В настоящее время в Русской Церкви в состав мира входит около 40 разных веществ73.

Как свидетельствует запись патриарших служений 1667 года, в Москве мироварение иногда происходило в Чудовом монастыре: «В тойже Великий четверток было преношение новосоделаннаго мира из Чудова монастыря в соборную церковь». С течением времени мироварение стали совершать на паперти патриаршей церкви Трех Святителей, а с 1763 года для мироварения была назначена бывшая Крестовая патриаршая палата (находящаяся напротив собора Двенадцати Апостолов), которая поэтому и стала называться Мироварной. Само мироварение начиналось в Великий понедельник, а в Великий четверток перед Литургией совершалось торжественное перенесение мира в Успенский собор для освящения. В этом шествии иногда участвовал и государь. Например, в 1671 году «ходил великий государь [Алексей Михайлович] к Святейшему Иоасафу, Патриарху Московскому и всея Русии, а от Патриарха провожал в собор святого мира», а в 1691 году «цари [Петр и Иоанн Алексеевичи] у миропровожания были»74.

Собор 1666–1667 гг. постановил, чтобы освящение мира совершалось только в Москве, откуда оно должно было рассылаться в епархии75. Тем не менее, многие епархиальные архиереи еще долго самостоятельно совершали освящение мира для своих клириков. Но поскольку в провинциальных городах невозможно было найти всех необходимых для мироварения веществ, которыми обладала в то время лишь царская аптека, Собор 1675 года – во избежание сходства такого мира с латинским, составляемым лишь из двух веществ (бальзама и елея) – строго запретил епархиальным архиереям совершать у себя мироварение. Одновременно Собор постановил заготовлять миро для всей Русской Церкви в Москве, откуда епархиальные архиереи должны были бесплатно его получать для нужд своей епархии: «Мира святаго никоему же архиереев дерзати составляти за неудобовозможное, еже собирати довольно пристоящия вещи на таковое составление, кроме благочестивейшаго царя апофеки: имати же е всем архиереем во своя епархии в царствующем граде Москве во святей велицей Церкви, освященное и совершенное от Святейшаго Патриарха, туне, и раздавати во всю епархию свою священником, коемуждо по потребе безмездно и непродажно по реченному: туне приясте, туне и дадите»76.

В XVIII веке (по Указам 1731 г. и 1788 г.) было предписано совершать мироварение с чином освящения мира и «при кафедральном соборе Киевском» (в Киево-Печерской Лавре)77. При этом было определено, что на Страстной седмице в Великий пост составление мира должно происходить в синодальном доме (если освящение будет происходить в Москве). В 1710 году было предписано совершать составление мира через три года на четвертый, а по Указу 1765 года мироварение должно было производиться через каждые два года.

3. Современный чин мироварения и освящения мира

В 1683 году, по приказу Патриарха Иоакима, был переведен с греческого языка «Чин сочинения и освящения святаго мира, из киих же вещей составляется и како строится и в какое время и како святится оное предрагое великое миро». Напечатан был этот чин впервые лишь в 1767 году, и с того времени вошел в практику нашей Церкви78.

В настоящее время предварительное приготовление веществ для мироварения начинается на Крестопоклонной седмице Великого поста. В среду совершается малое освящение воды и окропление всех приготовленных для мироварения веществ. Часть приготовленного елея смешивается с виноградным вином и варится в котле. Мелко истолченные благовонные вещества заливаются сваренным елеем и настаиваются в течение двух недель. В среду шестой седмицы поста масло сливается в сулен (сосуды), а вещества вновь заливаются виноградным вином.

Торжественный чин мироварения совершается на Страстной седмице. В XIX в. мироварение совершалось в Патриаршей Крестовой палате Московского кремля, а в Киеве – в прилаврской трапезной церкви. В настоящее время мироварение совершается в малом соборе Донского ставропигиального мужского монастыря в Москве.

В Великий понедельник Святейший Патриарх (или по его благословению – митрополит) в сослужении духовенства полагает начало мироварению. Совершается водоосвящение. На «Бог Господь» поется тропарь Пятидесятницы, «Слава, и ныне» – тропарь Успения Пресвятой Богородицы. По освящении воды читается молитва: «Господи, Иисусе Христе, Сыне Единородный...», в которой испрашивается помощь в совершении дела мироварения. По отпусте архиерей окропляет святой водой приготовленные к мироварению вещества и котел, в который наливается немного святой воды. Затем духовенство вливает в котел масло и вино, Патриарх благословляет котел десницей и возжигает трикирием огонь под котлом. Начинается чтение Святого Евангелия, которое непрерывно продолжается священниками в течение трех дней до конца мироварения. Во время мироварения диаконы в облачении перемешивают содержимое котлов особыми веслами.

В Великие вторник и среду в мироваренный котел добавляют виноградное вино, вместо испарившегося, и благовонные вещества, в том числе и елей, сваренный в четвертую седмицу Великого поста. Вечером в Великую среду мироварение заканчивается, и после остывания священного мира, по благословению присутствующего при окончании мироварения архиерея, в котел влагаются ароматы (благовонные масла), и все тщательно перемешивается. Приготовленное таким образом миро разливается в сосуды, которые ставятся на столе79 и запечатываются до четвертка80. Тут же на особом столе раньше поставлялся и алавастр с освященным миром. В современной практике81 алавастр привозится в патриарший собор из Крестового храма Московской Патриархии непосредственно к литургии Великого четвертка.

Существует предание, что алавастр для хранения мира (круглый, без ручки, с узким длинным горлом сосуд) был прислан в Россию из Греции при принятии христианства и перенесен из Киева в Москву Митрополитом Фотием. В знак непрерывного преемства от апостолов благодати священства греческих и российских пастырей в «том сосуде св. миро остается всегда неизсякаемо; некоторая часть его непременно вливается в новоприготовленное миро, а этим последним, по освящении его, восполняется»82. Сам сосуд (алавастр) был сделан из меди и покрыт снаружи чешуею из перламутра. Узкое горло завинчивалось медной пробкой, которая именовалась шурупом.

Из малого собора Донского монастыря сосуды с новоприготовленным миром перевозятся клириками в патриарший собор и, при пении тропаря Пятидесятницы «Благословен еси, Христе Боже наш...», поставляются в алтаре по сторонам жертвенника.

Раньше, когда миро приготовлялось в Москве в Мироварной палате, а в Киеве – в Киево-Печерской Лавре, перед Литургией Великого четвертка архиерей в полном облачении, в преднесении запрестольного Креста, свечей и рипид, при колокольном звоне, шел с духовенством к месту, где стояло запечатанное миро, и относил сосуды с ним, а также алавастр, в соборную церковь (в Москве – в Успенский собор). Шествие, сопровождаемое диаконами с кадильницами, совершалось с пением тропаря Пятидесятницы. В Киеве, кроме того, обходили с крестным ходом вокруг большой церкви. По поставлении сосудов с миром у жертвенника (а алавастра на жертвеннике) начинались часы и Литургия.

На Божественной литургии в Великий четверг во время великого входа сосуды с миром переносятся к престолу. Алавастр с преждеосвященным миром несет первенствующий иерей, а сосуды с миром несут прочие священники в предшествии диаконов с рипидами, свечами и кадилами. Согласно «Чину мироварения», когда придут к святым дверям, «две рипиды входят по обычаю, иныя же спряжены стоят до святыя трапезы от святых дверей отсюду и отъонуду». Патриарх принимает алавастр в святых вратах и поставляет его на престол, остальные сосуды ставятся вокруг престола.

После преложения Даров по возгласе: «И да будут милости Великаго Бога...» совершается освящение мира. Патриарх открывает каждый сосуд с новоприготовленным миром и благословляет его трижды, произнося: «Во имя Отца, и Сына, и Святаго Духа. Аминь». Протодиакон возглашает: «Вонмем». После возгласа диакона: «Господу помолимся», все священнослужители в алтаре поют: «Господи, помилуй», и Патриарх читает молитву: «Господи милости и Отче светов...», в которой просит о ниспослании Святого Духа на миро, чтобы Господь сотворил его помазанием духовным, хранилищем жизни, освящением душ и телес, елеем радования. Он молит, чтобы через эту печать духовного совершенства все выходящие из бани Крещения были признаны гражданами и домашними Божиими от святых ангелов и страшны были демонам, чтобы принявшие Крещение были людьми избранными, царским священством, народом святым, запечатленным таинством и носящим в сердцах своих Христа, дабы сотворилась в них обитель Пресвятой Троицы. По окончании первой молитвы Предстоятель преподает «Мир всем», и после слов диакона: «Главы ваша Господеви приклоните», тайно читает молитву главопреклонения: «Тебе, Богу всех и Царю...», в которой приносит благодарение Господу за то, что сподобился быть служителем сей великой тайны, и просит об излиянии и на него самого освящения, подобно св. миру, в котором благоухает весь видимый и невидимый мир. Обе молитвы встречаются уже в древнейшем византийском евхологии VIII века. Окончив главопреклонную молитву, Предстоятель вновь троекратно благословляет каждый сосуд с новоосвященным миром и закрывает их. Далее, с ектении «Вся святыя помянувше...», Литургия продолжается обыкновенным порядком. Согласно «Чину мироварения», по завершении Литургии, при пении 44-го псалма: «Отрыгну сердце мое слово благо...», первенствующий иерей с прочими священниками относит миро в сосудохранительницу, где в каждый сосуд с освященным миром вливается из алавастра по нескольку капель преждеосвященного мира, а алавастр дополняется из сосудов новоосвященным миром.

Таким образом, совершаемый в Русской Церкви чин мироварения и освящения мира, восходя к византийской традиции, включает в свой состав те священнодействия и молитвы, которые упоминаются уже в древних источниках, касающихся данных чинопоследований.

III. Заключение

В завершение необходимо еще раз подчеркнуть особое значение для жизни Церкви чинов освящения мира и мироварения, поскольку они, соотносясь с Таинством Миропомазания и с великим освящением храма, входят в связанный с Евхаристией центр литургической жизни. Святое миро, разливаясь из одного благодатного источника по всей Церкви, содержит ее в неразрывном союзе мира печатью имени Христова, сообщая каждому христианину залог спасения во едином Господе Иисусе Христе. Дар Святого Духа, посылаемый в Таинстве Миропомазания, является личной Пятидесятницей каждого принявшего Святое Крещение. Этот дар, сообщаемый через помазание св. миром, дается в изобилии и безгранично, ибо «не мерою дает Бог Духа» (Ин. 3:34) и «от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать» (Ин. 1:16).

С.А. Ванюков


  1. Ср.: Цыпин В., прот. Курс церковного права. Клин, 2002. С. 183.
  2. Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1983. Ч. 2. С. 28–44, 134–174; Освящение храма. Сборник. М., 2006. С. 58–120, 347–395.
  3. См.: Никольский К., прот. Пособие к изучению Устава богослужения Православной Церкви. СПб., 19077. С. 686–692; Барсов Е. В. Древнерусские памятники священного венчания царей на царство. М., 1883.
  4. Арранц М. Избранные сочинения по литургике. Т. 1: Таинства византийского евхология. М., 2003. С. 342, 367–368; Т. 5: Введение в таинства Византийской традиции. М., 2006. С. 497.
  5. См.: Чин молебных пений. Требник дополнительный. М., 1994. С. 377–396; Никольский. Цит. соч. С. 677–684; Алфавитная Синтагма: Собрание по алфавитному порядку всех предметов, содержащихся в священных и божественных канонах. Симферополь, 1892; М., 2006р. С. 9–25, 408; Цыпин. Цит. соч. С. 183–185.
  6. Пространный христианский катихизис Православной Кафолической Восточной Церкви / Сост.: свт. Филарет (Дроздов). М., 2006. С. 74.
  7. Иустин (Попович), прп. Православная Церковь и экуменизм. М., 1997. С. 73–74.
  8. Триодь Постная. М., 2002. Л. 429 об.
  9. Книга правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных, и Святых Отец. М., 1893; СПб., 1993р. С. 170; Алфавитная Синтагма... С. 58–59.
  10. Книги I – VI Апостольских постановлений соответствует т. н. Дидаскалии, памятнику III века.
  11. Metzger M. Les constitutions apostoliques, 2 vol. [Sources chretiennes 329] Paris, 1986. P. 116-394. Рус. пер.: Постановления Апостольские. Казань, 1864; СПб., 2002р. С.87–88.
  12. Алмазов А. И. История чинопоследований Крещения и Миропомазания. Казань, 1884. С. 381–383.
  13. PG. 6. Col. 1043.
  14. Катанский А. Л. Догматическое учение о семи церковных таинствах. СПб., 1877; М., 2003р. С. 194.
  15. PG. 1. Col. 1045; Metzger M. Les constitutions apostoliques, 3 vol. [Sources chretiennes 336] Paris, 1987. P. 18–310. Рус. пер.: Постановления Апостольские. Казань, 1864; СПб., 2002р. С. 166.
  16. De Baptismo. Caput VII // PL. 1. Col. 1206.
  17. PL. 3. Col. 1040–1041.
  18. Алмазов. Цит. соч. С. 384.
  19. Катанский. Цит. соч. С. 339–340.
  20. PG. 33. Col. 1089–1092; Cyrille de Jerusalem. Catecheses mystagogiques / ed. A. Piedagnel and P. Paris [Sources chretiennes 126]. Paris, 1966. P. 82–174. Рус. пер.: Кирилл Иерусалимский, свт. Творения. М., 1855. С. 365.
  21. Maraval P. Journal de voyage [Sources chretiennes 296]. Paris, 1982. Рус. пер.: Паломничество по Святым местам / Пер. И. В. Помяловского // Православный Палестинский сборник. СПб., 1889. Т. 20. С. 151–161. См. также: Красносельцев Н. Ф. Богослужение Иерусалимской Церкви в конце IV века. Казань, 1888. С. 29–30.
  22. Кекелидзе К., прот. Иерусалимский Канонарь VII века (грузинская версия). Тифлис, 1912. С. 213.
  23. PL. 84. Col. 185c–185d.
  24. PL. 84. Col. 193c.
  25. PL. 84. Col. 203b.
  26. Алмазов. Цит. соч. С. 385.
  27. PG. 3. Col. 505; Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia, de ecclesiastica hierarchia, de mystica theologia, epistulae / ed. G. Heil and A.M. Ritter. [Patristische Texte und Studien 36] Berlin, 1991. P. 108. Рус. пер.: Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2002. С. 678–679.
  28. Книга правил... С. 188; Алфавитная Синтагма... С. 291.
  29. PG. 3. Col. 473; Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia, de ecclesiastica hierarchia, de mystica theologia, epistulae / ed. G. Heil and A.M. Ritter. [Patristische Texte und Studien 36] Berlin, 1991. P. 95. Рус. пер.: Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2002. С. 646–647.
  30. Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2002. С. 646–647.
  31. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia, de ecclesiastica hierarchia, de mystica theologia, epistulae / ed. G. Heil and A.M. Ritter. [Patristische Texte und Studien 36] Berlin, 1991. P. 98. Рус. пер.: Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2002. С. 654–655.
  32. L'Eucologio gr. Barberini 336 (ff.1-263) / ed. Parenti S., Velkovska E. Roma, 1995. (Bibliotheca Ephemerides Liturgicae. sups.; 80).
  33. Ibid. P. 137–143.
  34. Ibid. P. 137–138; ср.: Goar J. Euchologion sive Rituale graecorum… Paris, 1647; Venetia, 17302; Graz, 1960r. P. 509, 516.
  35. Ср.: Εύχολόγιον το Μέγα. Βενέτιας, 1862; Αθήναι, 1986r. Σ. 156-160; То αγιον Μύρον εν τη `Ορθοδόξω Εκκλησία. `Αποστολική Διακονία της Εκκλησίας της Ελλάδος, 1992.
  36. Ср.: Чин мироварения. М., 1894.
  37. См.: Арранц М. Избранные сочинения по литургике. Т. 1: Таинства византийского евхология. М., 2003. С. 344–349.
  38. Ср.: Goar J. Euchologion sive Rituale graecorum… Paris, 1647; Venetia, 17302; Graz, 1960r. P. 504.
  39. Алмазов. Цит. соч. С. 388.
  40. О благовонных веществах, входивших в состав мира в разные исторические периоды см.: Μενεβισογλου Παϋλος, [μιτρ.] Το αγιον μύρον εν τη Ορθοδόξω Ανατολική Εκκλησία ίδια κατά τας πηγας και την πραξιν των νεωτέρων χρονών του Οικουμενικού Πατριαρχείου. Θεσσαλονίκη, 1972. (Ανάλεκτα Βλατάδων; 14).
  41. PG. 155. Col. 237–252.
  42. Скевофилакией (σκευοφυλάκιον) или сосудохранительницей именовалось особое помещение вне алтаря или даже храма, в котором, согласно византийской традиции, совершалось приготовление хлеба и вина для Евхаристии, впоследствии развившееся в сложный чин проскомидии. См.: Арранц М. Евхаристия Востока и Запада. М., 1999. С. 36; Он же. Избранные сочинения по литургике. Т. 1: Таинства византийского евхология. М., 2003. С. 63; Уайбру Х. Православная Литургия: Развитие евхаристического богослужения византийского обряда / Пер. с англ. М., 2000. С. 155–156; Тафт Р. Ф. Византийский церковный обряд / Пер. с англ. СПб., 2000. С. 40; Дмитревский И. И. Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии: Основано на Священном Писании, Правилах Вселенских и Поместных Соборов, и на писании св. Отцев Церкви. М., 1804, 18942, 1993р. С. 120, 173.
  43. Ср.: Goar J. Euchologion... P. 501–503.
  44. Ibid. P. 515–516.
  45. Ср.: Εύχολόγιον το Μέγα. Βενέτιας, 1862; Αθήναι, 1986r. Σ. 157–158.
  46. Об истории приготовления и освящения мира в славянской традиции см.: Nowakowski P. Rito della preparazione e consacrazione del santo myron nella tradizione slava. Roma, 1997.
  47. Алмазов. Цит. соч. С. 392.
  48. Кекелидзе К., прот. Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение. Тифлис, 1908. С. 128, 166, 199, 214–215.
  49. Там же. С. 463–464.
  50. Там же. С. 166–174, 214–215.
  51. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви: В 12 т. М., 1995. Кн. 3. С. 171.
  52. Ср.: Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. М., 1904, 1997р. Т. 1. Ч. 2. С. 430–431.
  53. Алмазов. Цит. соч. С. 392.
  54. Прилуцкий В., свящ. Частное богослужение в Русской Церкви в XVI и первой половине XVII в. К., 1912; М., 2000р. С. 124–131.
  55. В перечне веществ для мироварения, приведенном в Евхологионе Гоара, упоминаются не все (например, отсутствует 2-е, 5-е и 9-е). Ср.: Goar J. Euchologion… P. 513–516.
  56. Ср.: Правило ко Святому Причащению. М., 1893, 1993р. Л. 77–84.
  57. Требник. В 2-х частях. М., 1991. С. 306.
  58. Там же. С. 328–329.
  59. Ср.: Потребник. М., 1625. Л. 236 об.
  60. Требник. В 2-х частях. М., 1991. С. 350–352.
  61. Ср.: Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1983. Т. 2. С. 145–146.
  62. Ср.: Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1982. Т. 1. С. 81.
  63. Данные молитвы могли произноситься при освящении храма по «положении святых мощей». См.: Прилуцкий. Цит. соч. С. 27, 128–129.
  64. Там же. С. 126.
  65. Упоминание в рукописи «священников св. Софии» косвенно указывает на богослужебную практику кафедрального храма.
  66. Алмазов. Цит. соч. С. 392.
  67. Прилуцкий. Цит. соч. С. 132.
  68. Там же. С. 132. Ср.: Алмазов. Цит. соч. С. 393.
  69. См.: Георгиевский Г. П. Праздничные службы и церковные торжества в старой Москве. М., 1995р. С. 83, 86.
  70. Там же. С. 86.
  71. Никольский. Цит. соч. С. 608.
  72. Там же; Георгиевский. Цит. соч. С. 91.
  73. Нефедов Г., прот. Таинства и обряды Православной Церкви. М., 1999. С. 61.
  74. См.: Георгиевский. Цит. соч. С. 86–87.
  75. См.: Амвросий (Орнатский), еп. История российской иерархии. М., 1807; К., 18272. Т. 1. С. 344–345.
  76. См.: Георгиевский. Цит. соч. С. 87–88.
  77. Никольский. Цит. соч. С. 607.
  78. См.: Чин мироварения. М., 1894; Никольский. Цит. соч. С. 607–610; Настольная книга священнослужителя. М., 2001р. Т. 4. С. 501–503; Нефедов. Цит. соч. С. 60–63; Георгиевский. Цит. соч. С. 90–95; Шиманский Г. И. Литургика: таинства и обряды. М., 2003. С. 34–36.
  79. Когда в царской России мироварение совершалось в Киеве, запечатанные кувшины с приготовленным миром ставились на престоле трапезной церкви. Здесь же ставился сосуд с преждеосвященным миром. Ср.: Никольский. Цит. соч. С. 608.
  80. Ср.: Чин мироварения. М., 1894.
  81. Нефедов. Цит. соч. С. 62.
  82. Савва (Тихомиров), архиеп. Указатель для обозрения Московской Патриаршей (ныне Синодальной) ризницы и библиотеки. М., 1855. С. 84.
    Библиография:
  1. Cyrille de Jerusalem. Catecheses mystagogiques / ed. A. Piedagnel and P. Paris [Sources chretiennes 126]. Paris, 1966.
  2. Εύχολόγιον το Μέγα. Βενέτιας, 1862; Αθήναι, 1986r.
  3. Goar J. Euchologion sive Rituale graecorum… Paris, 1647; Venetia, 17302; Graz, 1960r.
  4. L'Eucologio gr. Barberini 336 (ff.1-263) / ed. Parenti S., Velkovska E. Roma, 1995. (Bibliotheca Ephemerides Liturgicae. sups.; 80).
  5. Metzger M. Les constitutions apostoliques, 2 vol. [Sources chretiennes 329] Paris, 1986.
  6. Maraval P. Journal de voyage [Sources chretiennes 296]. Paris, 1982.
  7. Μενεβίσογλου Παύλος, [μιτρ.] Το άγιον μύρον εν τη Όρθοδόξφ Ανατολική Εκκλησία ιδία κατά τάς πηγας και την πραξιν των νεωτέρων χρονών τοΌ Οικουμενικού Πατριαρχείου. Θεσσαλονίκη, 1972. (Ανάλεκτα Βλατάδων; 14)
  8. Nowakowski P. Rito della preparazione e consacrazione del santo myron nella tradizione slava. Roma, 1997.
  9. Patrologiae cursus completus. Series Graeca / J. P. Migne, ed. Paris, 1857–1866. Vol. 1, 3, 6, 33, 155.
  10. Patrologiae cursus completus. Series Latina / J. P. Migne, ed. Paris, 1844–1864. Vol. 1, 3, 84.
  11. Pseudo-Dionysius Areopagita. De coelesti hierarchia, de ecclesiastica hierarchia, de mystica theologia, epistulae / ed. G. Heil and A.M. Ritter. [Patristische Texte und Studien 36] Berlin, 1991.
  12. Το άγιον Μύρον εν τη Όρθοδόξφ Εκκλησία. Αποστολική Διακονία της Εκκλησίας της Ελλάδος, 1992.
  13. Алмазов А. И. История чинопоследований Крещения и Миропомазания. Казань, 1884.
  14. Алфавитная Синтагма: Собрание по алфавитному порядку всех предметов, содержащихся в священных и божественных канонах. Симферополь, 1892; М., 2006р.
  15. Амвросий (Орнатский), еп. История российской иерархии. М., 1807; К., 18272. Т. 1.
  16. Арранц М. Евхаристия Востока и Запада. М., 1999.
  17. Он же. Избранные сочинения по литургике. Т. 1: Таинства византийского евхология. М., 2003.
  18. Он же. Избранные сочинения по литургике. Т. 5: Введение в таинства Византийской традиции. М., 2006.
  19. Барсов Е. В. Древнерусские памятники священного венчания царей на царство. М., 1883.
  20. Георгиевский Г. П. Праздничные службы и церковные торжества в старой Москве. М., 1995р.
  21. Голубинский Е. Е. История Русской Церкви. М., 1904, 1997р. Т. 1. Ч. 2.
  22. Дионисий Ареопагит. Сочинения. Толкования Максима Исповедника. СПб., 2002.
  23. Дмитревский И. И. Историческое, догматическое и таинственное изъяснение Божественной Литургии: Основано на Священном Писании, Правилах Вселенских и Поместных Соборов, и на писании св. Отцев Церкви. М., 1804, 18942, 1993р.
  24. Иустин (Попович), прп. Православная Церковь и экуменизм. М., 1997.
  25. Катанский А. Л. Догматическое учение о семи церковных таинствах. СПб., 1877; М., 2003р.
  26. Кекелидзе К., прот. Иерусалимский Канонарь VII века (грузинская версия). Тифлис, 1912.
  27. Он же. Литургические грузинские памятники в отечественных книгохранилищах и их научное значение. Тифлис, 1908.
  28. Кирилл Иерусалимский, свт. Творения. М., 1855.
  29. Книга правил святых апостол, святых Соборов Вселенских и Поместных, и Святых Отец. М., 1893; СПб., 1993р.
  30. Красносельцев Н. Ф. Богослужение Иерусалимской Церкви в конце IV века. Казань, 1888.
  31. Макарий (Булгаков), митр. История Русской Церкви: В 12 т. М., 1995. Кн. 3.
  32. Настольная книга священнослужителя. М., 2001р. Т. 4.
  33. Нефедов Г., прот. Таинства и обряды Православной Церкви. М., 1999.
  34. Никольский К., прот. Пособие к изучению Устава богослужения Православной Церкви. СПб., 19077.
  35. Освящение храма. Сборник. М., 2006.
  36. Паломничество по Святым местам / Пер. И. В. Помяловского // Православный Палестинский сборник. СПб., 1889. Т. 20. С. 151–161.
  37. Постановления Апостольские. Казань, 1864; СПб., 2002р.
  38. Потребник. М., 1625.
  39. Прилуцкий В., свящ. Частное богослужение в Русской Церкви в XVI и первой половине XVII в. К., 1912; М., 2000р.
  40. Пространный христианский катихизис Православной Кафолической Восточной Церкви / Сост.: свт. Филарет (Дроздов). М., 2006.
  41. Савва (Тихомиров), архиеп. Указатель для обозрения Московской Патриаршей (ныне Синодальной) ризницы и библиотеки. М., 1855.
  42. Тафт Р. Ф. Византийский церковный обряд / Пер. с англ. СПб., 2000.
  43. Требник. В 2-х частях. М., 1991.
  44. Триодь Постная. М., 2002.
  45. Уайбру Х. Православная Литургия: Развитие евхаристического богослужения византийского обряда / Пер. с англ. М., 2000.
  46. Цыпин В., прот. Курс церковного права. Клин, 2002.
  47. Чин мироварения. М., 1894.
  48. Чин молебных пений. Требник дополнительный. М., 1994.
  49. Чиновник архиерейского священнослужения. М., 1982–1983. Т. 1, 2.
  50. Шиманский Г. И. Литургика: таинства и обряды. М., 2003.
Следующая статья
священник Александр Сербский. Опыт православных лагерей в Московской епархии
© 2001—2019 Московская Епархия Русской Православной Церкви
119435, Москва, Новодевичий проезд, 1/1
(499) 246-08-81 (обращаем внимание на необходимость набора кода 499 перед номером)